Кулаки, фасоль, бобы

***

Птицы затихли около трех,
глубже стал и мутней вдох.
Сейчас полчетвертого: тишь и страх.
Листья сморщились на дубах.
Глубже стал и темней мрак.
Около пяти закричал толстяк,
на скором пути в невесомый ад
сбитый черной ночной машиной
лет эдак восемьдесят назад.
И все... Новая тишь-мгла.
Сон гимнастический до утра
с ароматами дерева и камина.


Раба озноба

В коридоре эхолотное ведро и швабра.
От мрака отслаивается местная чупакабра -
начальник железной дороги и жэка,
умершвляет животных и человеков.

Позже они оживают и пьют из крана
воду холодного океана.
Мороз заглатывают жадной жаброй,
вновь обескровливаются чупакаброй.

Туннель сосуда, как мертвый хобот,
там засыпает начальник жэка.
С ним дремлет рядом раба озноба,
напоминающая человека.


***
Наполняются сумерками колонны, подпирающие плечами храм,
мой взгляд не касается твоих глаз, я разряжен,
как теряющая энергию и вольфрам лампа.
И теперь уже ничто не мешает
присоединиться к дисциплинированным мертвецам
под присмотром ученого и лаборанта.


***
Кулаки, фасоль, бобы,
кто-то сонный, кто-то пеший
толстоносая черешня,
окровавленные лбы.

Вдохом медленным вберу
звезд поломанные трубы.
Драка тихая у клуба.
Сон стремительный к утру.

Приближение зимы.
Смесью шепота и хруста
превращаются в дымы
кулаки, фасоль, капуста.



Подслушанный рассказ школьницы

На станции купила все, что просила мама.
Так получилось, что расплатилась точь в точь, без сдачи.
Приехала, нашла несколько дохлых мышей на даче,
ржавый замок от взорванного в тридцатые храма.

А потом приехал дедушка, директор школы,
похожий на профессора Паганеля.
И мы собирали листья желтые вдоль забора
и в полный голос весь вечер пели.


***

Ближе к зиме луна становится все ясней.
Мечтает заменить солнце хотя бы на день.
В ноябре она становится белой, как снег,
как лица красавиц, измученных бесплодием и тоской,
как лица солдатиков Клаузевица, гибнущих под барабанный бой.
Потом луна наливается мглой и исчезает в ночной могиле.
Но опять после майских ливней с венком от Бога
она зависает над острым шпилем,
возвращается в небо сухой и строгой.
Охотники за стрекозами с ней в союзе.
В какой-то момент, пытаясь нащупать точку опоры,
освещая подробно гнезда, берлоги, норы,
она начинает катиться вниз по гипотенузе.

***

Вначале мы спали-двигались головой на запад,
потом развернули спящие тела милиционеров
и спали-двигались на восток.
Потом наступило утро, открылся городской парк,
и мы проснулись в очереди на колесо обозрения.
Потом путешествовали без рук, без ног,
с глазами широко открытыми.

***
сложив обугленные кисти
луна легко легла на дно
и вместо писем дождь и листья
стучат в окно

***

Под ослепительной, под пурпурной,
под неуступчивой Аннапурной
нам ветродышащий хор моллюсков
пел что-то выученное на русском.

От утонувшей когда-то суши
до крыльев позднего аэроплана,
от океана до океана
звучал акафист большой ракушки.

Мир стал безлюдней и даже легче.
Моллюски пели мотив наскальный,
и небо душное вертикально
стремилось к мертвой земле навстречу.

***

Можно неотрывно смотреть в окно поезда Москва - СПб,
а можно уснуть и проснуться на пять секунд.
И тогда редкие худые ели не успеют устроить бунт
против вышневолочковского отд-я КГБ.

Вдоль железнодорожного пути ломкие хрупкие гнилозубые ели.
Ели-незнакомцы распускаются при входе в лес. Прости,
мы опять по глупости не успели Прийти
на помощь. Нас задержали окна поезда и свет пути,

и все те же прозрачные ели.
Дом покинутый замерзал, умирала у холодной печи мышь.
Мы ехали через ночь после долгой дневной метели,
мимо сугробов белых и белых крыш.

***
Теплый дом у замерзшей речки.
Еще одно утро. Почти прошлогодняя трава.
Постоим рядом со временем,
в котором все были живы.

***

Ветер всю ночь бушевал у кромки
сильной греческой буквы Ро,
бился лысой башкой в окно,
превращаясь то в броненосец Потемкин,
то в перевернутое ведро.

Дом дрожал, как говяжий студень,
змеи по трубам стремились вверх.
Спали химеры больших орудий
под гулкий шепот и тихий смех.

Все разбились давно на пары.
Свет расколотый на куски.
День пополнил резервуары
влажной темени и тоски.

***

Снилось, что в каждой минуте семьдесят теплых дров,
что каждый час так стремителен, тих и легок.
Снилось, что время состояло из перьев и облаков,
пунктиров длинных, заблудших лодок.


В нем было крепкое греческое вино
частицей красной античной бури.
Проснувшись, я рад был, что потерял давно 
часы, сорвавшись в афинский улей.


И я понял, что никогда мне не выбраться из Афин,
ни в одной, известной мне, ипостаси.
И снова снилось, что в каждой минуте есть пять молодых вершин
и снег до неба в каждом коротком часе.


Рецензии
Здравствуйте! Не дождался ответа в личке, поэтому решил-таки выложить - не люблю писать "в стол" (жаль было бы затраченных усилий)
Мной написана песня песня, в основу которой легли ваши стихи из этого сборника. Стихотворение называется "Подслушанный разговор школьницы". Я прочитал его уже довольно давно, оно участвовало в каком-то конкурсе. Однако припева не было и появился он два дня назад. Песня одноимённая. Ваш стих пошёл на куплет, а слова для припева я написал сам. Надеюсь, что вам понравится
http://www.youtube.com/watch?v=070hrzKwJKo

Ажёлтый   24.12.2016 15:26     Заявить о нарушении
Пойте на здоровье!)) С наступающими праздниками!

Koukket   25.12.2016 00:34   Заявить о нарушении
Спасибо! И вас с наступающими!!!

Ажёлтый   25.12.2016 01:46   Заявить о нарушении